28 февраля США и Израиль начали масштабную военную операцию против Ирана, главными целями которой являются ядерная и военная инфраструктуры, а также свержение режима аятолл. Блицкриг не удался. Более того, неожиданно для Вашингтона и Тель-Авива очень быстро события распространились на весь Ближний Восток, поскольку Тегеран начал наносить удары по Катару, Бахрейну, Кувейту, Объединенным Арабским Эмиратам, Оману, Саудовской Аравии, Иордании, Ираку, Турции, Азербайджану, Кипру и перекрыл Ормузский пролив, через который проходит 20% всего мирового нефтяного трафика.
О последствиях этой истории, о ситуации на глобальном нефтегазовом рынке, и не только – в эксклюзивном интервью для today.ua с известным экспертом по международным энергетическим и безопасным отношениям, президентом Центра глобалистики «Стратегия XXI» Михаилом Гончаром.
«Рисовать какой-то экономический апокалипсис не стоит, хотя все серьезно»
– Михаил Михайлович, война в Иране, который входит в топ-10 стран по добыче нефти, привела к очень серьезным проблемам. Руководители крупнейших нефтегазовых компаний мира во время энергетической конференции CERAWeek в США констатировали, что это атака не только на регион Персидского залива, но и на всю мировую экономику, поскольку расходы распространяются по всей цепочке поставок. Биржи резко реагируют на любые сигналы о ходе этого противостояния. Наибольшее напряжение уже наблюдается с поставкой авиационного горючего и дизеля. Неизвестно, чем и когда эта эпопея закончится. Как пишут западные СМИ, даже после ее финала рынок еще долго будет оставаться наэлектризованным. Человечество знает цену заявлениям Трампа. Его обещания о скором завершении напоминают прогнозы, прости Господи, Арестовича. Что будет, если все затянется? Какой самый плохой вариант развития событий?
- Если взглянуть на общую картину, пока на Ближнем Востоке все действительно развивается по самому худшему из возможных сценариев. Даже если представить, что Трамп объявит победу и США отползут из Персидского залива, потому что, мол, делать там нечего (их зависимость от ближневосточной нефти сейчас на уровне около 8% в общем объеме импортируемой нефти, США самодостаточны в этом смысле вследствие сланцевой революции), то разрядка не настанет. Напротив, тлеющее состояние конфликта будет очень устраивать Иран, которому нужна высокая цена на нефть. Потому что он будет таким образом компенсировать колоссальные потери и ущерб, причиненный ему США и Израилем. Несмотря на все полученные поражения, он будет постепенно восстанавливаться. И чем выше будут доходы, тем быстрее будет идти восстановление потенциала. Конечно, на это уйдут годы, но все же.
Как это ни парадоксально, но и Трампа такое положение тоже устраивает, потому что сейчас американские нефтяные компании зарабатывают сумасшедшие деньги. Но у Трампа есть ограничения по времени – несколько ближайших месяцев до промежуточных выборов в Конгресс, на которых полностью переизберут Палату представителей, а также треть Сената. Поэтому Трампу далее нужно дешевое горючее. А дешевого горючего из дорогой нефти не бывает.
Плюс Трамп, как и Путин, хочет уничтожения Европейского союза (почему-то меньше обращают на это внимания), и здесь они действуют в четыре руки. А высокие цены – это как раз именно тот путь. Европейская экономика и так в последние годы была не в лучшем состоянии. И сейчас столь высокая ценовая динамика и по нефти, и по газу сильно ее подкашивает. Однако рисовать какой-то экономический апокалипсис не стоит, хотя все серьезно.
- То есть эта ситуация с ценой на нефть может повлиять настолько, что зашатается Европейский союз?
– Да. Потому что резко растет расходная часть бюджетов ЕС в целом и стран-членов, в частности. А своя рубашка ближе к телу, поэтому мы видим все эти расхождения в Евросоюзе, в значительной степени спровоцированные троянскими конями Путина в Европе – Орбаном и Фицо. На этом фоне имеют место попытки торпедировать европейскую помощь Украине. Несмотря на достигнутый в конце прошлого года консенсус по выделению нам 90 миллиардов евро, все снова вернулось в исходную точку.
- Даже кратковременное перекрытие Ормузского пролива – это рост стоимости транспортировки и страхования танкеров. Цена нефти может достичь рекордных 200 долларов за баррель, если пролив надолго останется закрытым и Тегеран будет контролировать его?
– Смотрите. В прошлом году, когда была 12-дневная война Израиля с Ираном при помощи США, тоже звучали разные прогнозы, максимальный – 350 долларов за баррель. Ничего этого не произошло. Конечно, тогда работал Ормуз, поэтому ситуация была совсем иной.
Сейчас вопрос, я сказал бы, даже не в нефти. Когда мы рассматриваем проблему Персидского залива в целом, не только Ормуз, и то, что может делать Иран (а он уже обозначил, как может действовать), прежде всего речь должна идти о двух вещах, которые, на первый взгляд, не связаны с нефтью. Это вопрос воды (в ОАЭ, Саудовской Аравии, Кувейте 50–90% питьевой воды — это опресненная морская) и, условно, «цифры», а именно наибольшего хаба обработки данных за пределами США (они с ОАЭ начали общий проект в области искусственного интеллекта), от функционирования которого во многом зависит глобальная цифровая экономика. Не скажу, что поражение этой системы приведет к тому, что искусственный интеллект отключится по всему миру, но уже имели место замедления и перебои в функционировании глобальных сетей, связанных с цифровой империей Google или мегаплатформами типа Amazon и т.д.
Вопрос воды ключевой. Все, что у арабов сейчас есть в зоне Персидского залива, достигнуто благодаря воде, которая служит не только для бытового потребления, а главное – для промышленности. Например, в малочисленном по сравнению с другими странами Залива Катаре, который является ведущим производителем сжиженного природного газа, более 90% воды опресняют именно для промышленных нужд. Разрушение опреснительных установок приведет не только к обезвоживанию населения, но и к остановке производства. Плюс проблемы с «цифрой» тоже отразятся на производстве, связанном с добычей и экспортом нефти и газа, потому что арабские монархии, располагая гигантскими деньгами, модернизировали и оцифровали технологические процессы.
Вот такой каскад проблем может появиться. И тогда положение на рынках нефти и газа будет выглядеть совсем неоптимистично.
Реальна цена в 200 долларов или нет? Думаю, сейчас это желание спекулянтов заработать как можно больше. Но если Трамп будет только наблюдать за происходящим, а Иран не прекратит войну против арабов, которых он обвинил в пособничестве своим извечным врагам - Израилю и США, и начнет наносить удары по их инфраструктуре, тогда возникнет эффект домино и некомпенсированные военные риски вызовут ответную компенсаторную реакцию рынка, то есть повышение цены. Поэтому можно называть разные цифры, но здесь, скорее, нужно исходить из того, что следует надеяться на лучшее, но быть готовыми к худшим вариантам. Они в некоторых странах уже приближаются или наступают.
Например, у Китая на 200 дней стратегических запасов нефти и они себя чувствуют более-менее уверенно, а по СПГ (сжиженный природный газ) даже делают компенсаторные поставки соседям – Японии, Южной Корее, Таиланду. Индия вообще очень расстроена - полтора миллиарда населения, большие потребности, а запасов нефти всего на 74 дня, из них месяц прошел. Поэтому там ситуация складывается крайне непредсказуемая.
53 года назад, когда в мире вспыхнул экономический кризис в результате арабского нефтяного эмбарго, Персидский залив был просто нефтяным хабом. Нефть добывали, грузили на танкеры и везли на экспорт. А теперь этот залив – это цифровой хаб планеты. Куча оптоволоконных кабелей, соединяющих Африку, Южную Азию, Европу через Ближний Восток, проходит там. Плюс это глобальный хаб по сжиженному природному газу и по производству азотных минеральных удобрений – карбамида, аммиака, селитры. То есть это чрезвычайно важный экономический узел мирового масштаба, устойчивое функционирование которого в значительной степени означает стабильность мировой экономики. А его дестабилизация, которую мы сейчас наблюдаем, дает глобальные последствия, которые ощущают все, в Восточной Европе в том числе.
«Кризис – это не только вызовы и проблемы, но и возможности»
– Больше всего страдают страны-импортеры энергоносителей, к которым принадлежит Украина. Мы сейчас получаем горючее из ЕС, что стабилизирует ситуацию, но полностью избежать подорожания невозможно. Как выразился кто-то из экспертов, цены растут постепенно, но стабильно. Логистика тоже дорожает. Это добавляет еще несколько гривен к цене на заправках. Нам грозит дефицит горючего?
– Я не склонен так считать, хотя периодически такие вбросы появляются. Это либо ИПСО со стороны врага, либо наши полезные идиоты все это делают.
Конечно, из-за уничтоженной врагом нефтепереработки мы на 100% зависим от импорта. Он у нас достаточно диверсифицированный. Все, что мы получаем, идет разными путями - морем по коридору между Одессой и Босфором, благодаря тому что Силы обороны Украины его удерживают, или железной дорогой с разных направлений – из Румынии, из Польши. В основном, конечно, из Польши и через Польшу. К примеру, так заходят партии американского дизеля. Поэтому при всех сложностях на ближайшие месяц-второй ситуация вполне прогнозируемая.
Что касается цены, конечно, нет никаких гарантий, что она сейчас замрет на этих высоких отметках до 100 гривен за литр и больше не будет подниматься. Очевидно, что будет. В зависимости от того, как будет развиваться ситуация на Ближнем Востоке. Но мир клином на Персидском заливе не сошелся. Есть другие добытчики, и высокие цены на нефть их сейчас безумно стимулируют наращивать объемы. Особенно сланцевой нефти. Это те же Соединенные Штаты и Канада. Активизировалась шельфовая добыча в Бразилии и Гайане. Однако это не будет происходить быстро, на наращивание этой добычи уйдут месяцы. Но это уже запущено в работу.
Всякие параллели хромают, когда мы сравниваем экономический кризис 1973 года и нынешний. Похоже, что этот будет более мощным. Просто после первого шока в марте он разворачивается более плавно, по крайней мере пока.
А сравнение в чем важно? Если вспомнить, тогда произошел почти четырехкратный скачок цены на нефть, потом, когда в 1979-м случилась антишахская революция и к власти пришли аятоллы, снова был почти трехкратный скачок и ситуация тоже ухудшилась. Через год началась ирано-иракская война, и цены еще раз подскочили – где-то на 25%. Но! Несмотря на то, что противники обстреливали танкеры, ходившие через Персидский залив и через Ормуз (Иран - иракские, Ирак - иранские, а дальше - кого вижу, по тому и бью), в середине 1980-х цены на нефть обвалились. Почему? Потому что война войной, а рынок нуждается в нефти, ее добывают и танкеры должны ее доставлять. Так что с этой точки зрения нынешняя ситуация будет похожа, ведь Ирану тоже нужно экспортировать свою нефть тем же Ормузом. Да, Персидский залив ограничен в своих логистических возможностях, но другие экспортеры будут наращивать объемы. Тем более если они не являются членами картеля ОПЕК+, у них руки развязаны. Думаю, что это в какой-то степени стабилизирует ситуацию. Потому что на самом деле цена нефти могла бы быть больше.
Ну и плюс, конечно, что при этих обстоятельствах с ископаемыми ресурсами, нефтью и газом, курс на возобновляемую энергетику получает дополнительный импульс, как это показала недавняя встреча министров энергетики стран Европейского союза. Да, возобновляемая энергетика вещь более дорогая, но сейчас переход к ней ускорится. Так что, несмотря на весь негатив, важно замечать, что кризис – это не только вызовы и проблемы, но и возможности.
– Читала, что сейчас производители электроавтомобилей в шоколаде – намного увеличился спрос.
– Это правда. Но здесь есть вторая сторона медали – ситуация складывается в пользу китайского, а не европейского производителя. Китайцы захватили лидирующие позиции. Себестоимость их продукции значительно ниже. И для европейцев это хороший импульс для развития этого сектора.
– О кризисе вокруг нефтепровода «Дружба». Вы давно говорите о том, что «надо прекратить транзит нефти, на котором Россия зарабатывает деньги на войну». 27 января после российской атаки был поврежден участок в районе Бродов. Поэтому остановились поставки в Венгрию и Словакию, которые исторически зависят от этой трубы. Они давят на Украину, Венгрия вообще обвиняет нас в «политической блокировке». Европейский союз согласился финансировать ремонт и оказать техническую помощь, чтобы сделать систему более устойчивой к атакам. Как ситуация может развиваться дальше?
- На мой взгляд, мы как государство должны исходить из позиции, что назад нет возврата. Россия продолжает наносить удары по нашей топливной инфраструктуре. Нефтеперекачивающая станция в Бродах была поражена именно ударом российского БПЛА. Однако «Укртранснефть» объявила тендер на выполнение не просто ремонта, а реконструкции и модернизации линейной производственно-диспетчерской станции.
Но нам нет никакого смысла возобновлять работу «Дружбы» для транспортировки российской нефти. У нас вполне обоснованная позиция. В пункте 3 статьи 276 «Сбой в поставках» Соглашения об ассоциации между Украиной и Европейским союзом четко указано: «Сторона не должна нести ответственности за прерывание или сокращение поставок в соответствии с настоящей статьей, если Сторона не имеет возможности поставлять энергетические товары в результате действий, связанных с третьей страной или лицом, находящимся под контролем или юрисдикцией третьей страны». А это было действие третьей стороны, то есть России.
Россия предложила Венгрии брать нефть в Новороссийске, везти танкерами через Босфор и Дарданеллы в сторону Адриатического моря на хорватский терминал Omisalj. Однако дело в том, что Хорватия внесла коррективу, что не будет транспортировать российскую нефть по своей системе JANAF. Венгрия имеет возможности брать нефть на средиземноморском рынке, более того, MOL Group, которая является владельцем НПЗ как в Венгрии, так и в Словакии, имеет 9,57% добычи в Азербайджане в рамках консорциума «Азери – Чираг – Гюнешли» (MOL Group в ноябре 2019 года приобрела часть американской компании Chevron). То есть у них есть своя нефть на Каспии, ничем и никак не ограниченная. И точно так же есть доля 8,9% в нефтепроводе Баку – Тбилиси – Джейхан, по которому эта нефть идет на средиземноморское побережье Турции и танкерами может быть доставлена по морю к тому же терминалу Omisalj, а затем прокачана через нефтепровод Adria на венгерский и словацкий нефтеперерабатывающие заводы.
То есть никаких проблем нет, а прихоти Орбана – это прихоти Орбана. Получать нефть из России по специальной цене – этот бизнес длится десятки лет. На нем держатся режимы Орбана и Фицо. Поэтому здесь есть претензия к европейской стороне о последовательности их санкционной политики. Попытка типа «мы дадим вам деньги, а вы отремонтируете и дальше будете транзитировать российскую нефть» расходится с этой политикой. В 2022 году в шестом пакете санкций ЕС сделал временное исключение (не навсегда!) для трех стран – Венгрии, Словакии и Чехии. Чешская республика добросовестно подошла к вопросу избавления от зависимости от российской нефти и все выполнила. Почти год они не импортируют российскую нефть через «Дружбу», поскольку перешли на другой маршрут через Адриатику – итальянский терминал Trieste и трансальпийский нефтепровод TAL.
А Венгрия и Словакия ничего не делали. Да им ничего и не нужно делать, потому что у них все есть, чтобы брать нероссийскую нефть и транспортировать по Adria. Что до нефти из «Дружбы» по специальной цене от Кремля – это принципиальная позиция Орбана. Несмотря на то, что Венгрия является членом ЕС, такое поведение не может быть поддержано Еврокомиссией, поскольку это противоречит курсу ЕС - полностью избавиться от импорта российских нефти и газа.
А тут как раз представился хороший случай - Россия сама помогла избавиться от зависимости от нефти этим двум странам-членам ЕС. Так же, как в 2021 году помогла Европейскому союзу, когда «Газпром» прекратил поставки по газопроводу Ямал – Европа. А в 2022-м у них почему-то стали ломаться турбины газокомпрессорных станций на «Северном потоке – 1». Поэтому в конце лета они полностью остановили транспортировку по нему. И, как видим, Европейский союз без российского газа не скончался.
Россия ударила по «Дружбе». Поэтому следует воспользоваться этим. Я понимаю, что сейчас идет дипломатический пинг-понг для того, чтобы дотянуть до выборов в Венгрии, которые пройдут 12 апреля. Но будет абсолютно алогично выглядеть, если избиратели проголосуют за Мадьяра, а мы возобновим поставки туда российской нефти, чтобы Кремль подсадил на нефтяную иглу теперь и его правительство.
Собственно говоря, с Орбаном так и случилось. Ведь он начинал свою политическую карьеру как некий критик авторитаризма, был в обойме Сороса, которого со временем сделал олицетворением глобальных сил зла. А с 2008 года его политические маяки претерпели резкую трансформацию. Дешевая российская нефть и газ по специальной цене сделали свое дело. Для России это излюбленная методика независимо от того, кто сидит в руководящем кресле в той или иной стране, – найти подходы и сделать предложение, от которого нельзя отказаться. Поэтому нам не нужно помогать Москве зарабатывать деньги и дальше кормить ее троянских коней в Европе.
«В России уже имеет место каскадный кризис по цепочке производства»
- В последние дни ВСУ методически превращают балтийские порты в декорации фильмов об апокалипсисе. Приблизительно 40% экспортных мощностей России по нефти нарушено или остановлено, есть проблемы с трубопроводами, задержки и аресты их танкеров. В своей недавней статье «Настоящая цель – не бензин: зачем Украина бьет по нефтехимии России» вы пишете, что целью кроме топлива являются в том числе заводы, производящие большое количество различных масел и смазок для авиации, флота, танков и бронемашин, тяжелых тягачей, инженерной и специальной военной техники. Это все просто супер. Но такие удары постепенно ослабляют энергетический сектор, они имеют накопительный эффект. А между тем уже больше месяца российские доходы растут благодаря высокой цене на нефть. И хотя на днях «Роснефть» сообщила, что в 2025 году ее чистая прибыль упала на 73%, все равно появилась надежда на улучшение финансового состояния не только этой компании. До войны с Ираном казалось, что надежда на экономическое истощение России обоснована. А сейчас?
– Конечно, для российской экономики выгодна высокая цена на нефть. Хотя она не станет спасательным кругом, но позволяет сделать некий допинг для бюджета войны, а не для экономики России в целом. Это важный момент.
Почему у них происходит системное падение экономики? Потому что приоритет военным расходам – все идет в топку войны. Не зря же Путин недавно заявил, что, поскольку увеличились доходы, нефтяные компании должны погасить банковские кредиты. Потому что банковская система России находится в очень хрупком положении. Их банки предоставляли кредиты прежде всего предприятиям ОПК, которые не могут их вернуть, потому что выпускаемая ими продукция не приносит добавленной стоимости. Она сгорает на поле боя мгновенно. А на новое производство требуются новые деньги. Однако и оно также сгорает. Банки, соответственно, увеличивают портфель безвозвратных долгов. Потому, мол, нужно спасать банковскую систему. Так или иначе для Путина и для Кремля в целом важно сейчас эти дополнительные деньги, которые появляются от нефтяного экспорта, запустить «для достижения целей СВО».
- Глава Центробанка Набиуллина постоянно предупреждает Путина о приближающейся катастрофе, сообщают западные СМИ.
– Очевидно, что Набиуллина паникует, потому что народ побежал в банки забирать деньги с депозитов. На самом деле, тех денег уже почти нет, потому что все они идут на войну. Но никто это не показывает, это закрытая статистика.
А теперь об одном из парадоксов. Известно, что рубль ослабляется. С одной стороны, это делается намеренно, потому что тогда выручка в иностранной валюте, которую конвертируют в рубли, позволяет в большей степени профинансировать военные расходы. И это выгодно с точки зрения финансирования бюджета войны и вообще государственных расходов, потому что появляется большая рублевая масса. С другой стороны, рядовой вкладчик банка, видящий, что рубль обесценивается, а цены растут, бежит снимать свои деньги, чтобы купить какую-нибудь иностранную валюту.
Набиуллина прекрасно понимает: если поднимется паника, то наступит финансовая катастрофа, и тогда даже реформа в стиле бывшего советского премьер-министра Павлова может не помочь. Поэтому этот допинг нефтедолларов в течение короткого времени не сможет оказать серьезного эффекта на общее состояние российской экономики. Если Магнитогорский металлургический комбинат, один из крупнейших производителей стали, резко снизил объемы работы и остановил часть мощностей, это означает, что уже имеет место каскадный кризис по цепочке производства.
Металлургия сокращает выпуск продукции, так как нет спроса, потому что такие предприятия, как КамАЗ, ВАЗ, ГАЗ и т.д., еще в прошлом году радикально уменьшили производство из-за нехватки денег. Плюс китайский импорт разных дешевых легковых и грузовых автомобилей загнал российское автомобилестроение под плинтус.
Соответственно, производство металлопродукции становится чрезмерным. И это те явления, которым даже финансовый допинг не поможет. Вряд ли кто-то будет покупать недостаточно качественный и дорогостоящий автомобиль Волжского автозавода, когда есть более доступный китайский.
Поэтому в целом ситуация для российской экономики действительно не выглядит спасительной. А действия Сил обороны Украины по поражению вражеской топливной логистики абсолютно правильные. Есть известная аксиома: когда в баках танков или самолетов есть горючее, это не залог победы, но когда там горючего нет, то это 100% залог поражения.
- Следующая тема – угроза возвращения российского газа на европейские рынки на фоне напряженности на Ближнем Востоке. Катар – один из крупнейших экспортеров сжиженного газа. Он обеспечивает около 20% мирового LNG. Однако из-за войны поставки резко сократились или остановились. Это повлекло скачок цен и глобальный дефицит газа. Поэтому есть спрос на любые альтернативы, включая российское голубое топливо. Европа официально движется к полному отказу от него до 2027 года, при этом остается зависимой от импорта. Уже появились дискуссии об ослаблении курса и отсрочке отказа. Политическая цена этого вопроса очень высокая.
– Пока мы видим сохранение принципиальной позиции Европы, что возвращения к российскому газу не будет. Но сейчас такие дискуссии в значительной степени подогревают заинтересованные круги, скажем так. Оживился американский потенциальный инвестор, проявивший интерес к покупке и перезапуску уцелевшей нити «Северного потока-2». Мы прекрасно понимаем, что за этим стоят Кремль и «Газпром», которые получают окно возможностей, как они считают. Однако здесь на что следует обратить внимание? Катарский газ никогда не играл какой-либо фундаментальной роли на европейском газовом рынке. Да, его присутствие влияет на цены на газ. Потому как раз с появлением сжиженного газа в больших объемах сформировался глобальный газовый рынок.
До этого было три отдельных региональных рынка, никак не связанных между собой, - европейский, североамериканский и азиатский. Сейчас они все связаны благодаря сжиженному газу. Но на европейском рынке катарский газ занимал всего 4%. Это не 46%, как было у России в начале 2020-х. И то Европа достаточно испытала шок, когда прервался этот поток.
Так же и здесь. Тем более что нехватка поставок из Катара компенсируется поставками сжиженного газа из США. Это большой плюс для американцев, хотя, конечно, для европейцев выглядит не так хорошо с точки зрения цены. Кстати, ровно десять лет назад, в апреле 2016-го, первый американский танкер со сжиженным газом пришел в Европу, на СПГ-терминал в Португалии.
Сейчас Соединенные Штаты – поставщик номер один сжиженного газа для Европы. А вообще главный газовый поставщик, причем надежный, это традиционно Норвегия, не являющаяся членом ЕС. Думаю, что россияне уже прорабатывают вариант диверсии, замаскированной под технический инцидент, где-то на газодобывающих платформах Северного моря и подводных газопроводах, по которым норвежский газ поступает в континентальную Европу. Если это случится, это станет серьезным вызовом для ЕС.
Тогда, конечно, ситуация будет очень проблемной, потому что сегодня не Персидский залив, а именно Северное море – это самый большой газовый хаб для Европейского союза. До того как российские поставки прекратились, Россия была поставщиком номер один, Норвегия – номер два, Алжир – номер три. Теперь топ-5 следующий: Норвегия, Соединенные Штаты, Алжир, Россия, Великобритания.
Потому для европейцев проблема будет не в дефиците газа, а в его цене. Нюанс в том, что азиатские страны всегда давали более высокую цену. К примеру, до Японии никакой трубопроводный газ дойти не может, это островная страна, поэтому только морем и только сжиженный. Понятно, что цена на него выше, из Австралии он или из Катара. Точно так же островной Тайвань и полуостровная Южная Корея – тоже трубопроводов нет, приходит только сжиженный газ.
Поэтому есть традиционная конкуренция между азиатским и европейским рынком СПГ, ведь крупные азиатские экономики не имеют возможности получать трубопроводный газ. Сейчас, когда в Азии высокая цена, это следствие именно дефицита поставок из Катара, которые заблокированы через Ормуз.
«Террор будет продолжаться, пока не произойдет военный разгром агрессора»
– Мы пережили самую сложную зиму с начала большой войны. Наша выживаемость была напрямую связана с доступным импортным топливом, которое запитывало генераторы по всей стране. Если война с Ираном затянется, то риски увеличатся во много раз. Никто не знает, что делать, если цена энергоносителей будет долго держаться на высоком уровне. Конечно, Евросоюз тоже готовится к энергетическому кризису и блекаутам. Но недавно очень зацепил вопрос в соцсетях: «А что мы будем делать, если не будет топлива для генераторов?» Такой сценарий наше правительство рассматривает, как вы думаете?
– Знаете, можно придумать многое. Если у вас дома не будет спичек, что вы станете делать? Будете пытаться их где-то найти и купить. Поэтому полное отсутствие топлива выглядит малореалистичным. Как я отметил, поставки горючего у нас достаточно диверсифицированные. Да, могут возникать дефициты, но временные. Во избежание их всегда создают стратегические резервы топлива. Однако об их состоянии, как правило, не сообщают. Это закрытая информация. Запасы есть. Но мы не знаем, насколько они долговременные, тем более в условиях войны.
Вспомним четыре месяца топливного дефицита в 2022 году.
– Уже и забыли, что такое было.
– Да. Однако мы выгребли из этого затруднительного положения. Конечно, сейчас можно заметить, что мы тогда вырулили потому, что закупили тысячи топливозаправщиков по всей Европе и железная дорога цистернами везла горючее в Украину. А вот, мол, если в Европе не будет горючего? Во-первых, в Европе есть нефтепереработка. Во-вторых, туда идут поставки – тот же самый американский дизель.
Да, может случиться ситуация, как недавно, когда шесть танкеров с американским дизельным топливом, которые шли в Европу, развернулись в сторону Азии, потому что там более высокая цена. Но тогда вырастет спрос в Европе, повысится цена и снова танкеры пойдут в Европу. Конечно, это, с одной стороны, стимулирует экономию, с другой, требует больших денег на приобретение этого топлива и создание запасов.
Поэтому я предполагал бы, что наше правительство сейчас занято, среди прочего, вопросом создания резерва горючего на ближайшие периоды. Понятно, что приоритетом, вне всякого сомнения, является обеспечение Вооруженных Сил. Но, как говорит украинская пословица, запас беды не чинит. Что касается сценариев о том, что нечем будет заправлять генераторы, они тоже из разряда слухов, которые деморализуют общество и повышают панические настроения.
Вот смотрите, где-то неделю назад в некоторых магазинах исчезла гречка. Гречки нет – все пропало. Там, где была, скупили по цене 80 гривен и выше. Через пару дней она появилась, и значительно дешевле.
Такие провокационные вещи сейчас делают просто – через вбросы в Telegram-каналах. Идешь в супермаркет и, если там вдруг какой-то товарной позиции нет, а есть табличка, что товар ожидается, можно написать лживую новость о дефиците, поставить фото, и все –повод для паники есть. Через день товар появился, но информации об этом никто не даст. А у кого-то в голове сработает причинно-следственная цепочка – раз не хватает дизтоплива, значит гречку не привезут в достаточном количестве, тогда ее дефицит увеличится. Может быть, и сахар не привезут, и соль.
Мы на собственном опыте первых месяцев полномасштабного вторжения увидели, как можем преодолевать эти трудности. Этой зимой тоже увидели. Уже забылось позапрошлогоднее лето, когда уничтожали нашу генерацию и на пике жары были проблемы с энергопитанием.
Сейчас в перечне российских целей железнодорожная логистика, мосты и дамбы, системы водоснабжения и насосные станции. В этом контексте они не оригинальны, кстати. Во время первой войны в Заливе в 1991 году, когда была создана международная коалиция, чтобы освободить Кувейт и убрать Саддама Хусейна с оккупированных территорий, американцы выпустили по Ираку несколько сотен Tomahawk. Били не только по энергетике и нефтепереработке, но и по объектам водной инфраструктуры, поскольку ожидали, что в таких экстремальных условиях народ выйдет на улицы и свергнет режим. Однако ничего не произошло. Теперь Штаты на такие же грабли наступают с Ираном.
А россияне всегда обезьянничают американцев: «Если им было так можно, то и мы можем». Поэтому нам нужно это иметь в виду и готовиться к нелегкому периоду. Террор будет продолжаться до тех пор, пока не произойдет военный разгром агрессора.
