"Не понимаю, о чем можно договариваться с россиянами, когда продолжается агрессия", - дипломат Владимир Ельченко

На Мюнхенской конференции по безопасности, которую считают главной мировой площадкой для обсуждения глобальных угроз, прозвучало много громких речей, заявлений и предложений. Серьезный резонанс вызвало выступление президента Финляндии Александра Стубба, который, в частности, констатировал: «Во-первых, Путин потерпел стратегическую неудачу. Он хотел сделать Украину российской – а она стала еще больше европейской. Он хотел предотвратить расширение НАТО - получил вступление Финляндии и Швеции. Он хотел удержать наши оборонные расходы на низком уровне – сейчас они растут до 5%. Во-вторых, он проигрывает и в военном измерении. Когда началась война, Россия захватила 12% территории Украины. Это было двенадцать лет назад. С тех пор – 8%. За последние два года – 1%». Отдельно он обратился к украинцам: «Просто продолжайте делать то, что вы делаете, и в конце концов вы выстоите и выиграете эту войну».

Об эффективности активизации усилий международного сообщества остановить агрессора, реалистичности так называемых мирных планов, а также о других важных событиях в геополитике - в эксклюзивном для today.ua интервью с известным украинским дипломатом Владимиром Ельченко, который в 2015—2019 годах был постоянным представителем Украины при ООН, в 2020-2021 годах, во время первой президентской каденции Дональда Трампа, - послом Украины в США. Сейчас он возглавляет  направление исследований в сфере международной политики Фундации Филиппа Орлика.

Мы разговаривали 19 февраля.

«Если мы говорим о российской стороне, то этот процесс можно назвать «переговоробесием»

- Владимир Юрьевич, начнем с очень резонансной темы. На днях агентство Associated Press опубликовало редакционный материал под названием «Бывший начальник армии, которого считают главным соперником Зеленского, рассказал AP о разногласиях между ними». Там нет прямых цитат, это просто изложение разговора журналистов с Валерием Залужным, который впервые подтвердил слухи об их конфликте с президентом. Медийная активность бывшего главнокомандующего ВСУ, а сейчас посла Украины в Великобритании очень высокая. Он постоянно пишет статьи и колонки, вызывающие дискуссии и в военной среде, и в политической, и в соцсетях. Как вы относитесь к такой практике действующего дипломата и вообще к непростой ситуации, которая сложилась между потенциальными конкурентами на предстоящих выборах?

– Знаете, есть такое понятие, как корпоративная солидарность. То есть если президент Украины тебя назначил послом, то ты должен идти в фарватере определенных правил. Если тебя это не устраивает – подаешь в отставку.

С другой стороны, я не могу на 100% быть уверенным, что это касается ситуации, о которой вы сказали, потому что действительно есть определенные отношения (не хочу называть это конфликтом) между ними. Они оба являются политическими фигурами сегодняшнего государства. Президент, само собой разумеется, – главной. Посол Украины в Великобритании, возможно, не был бы такой фигурой, если б это был не Залужный. Поэтому хочет он этого или нет, но на него ориентируется определенная часть украинского общества.

Я не хочу сейчас критиковать господина Залужного или господина президента. Но, наверное, этого всего можно было избежать, если бы в свое время между ними состоялся абсолютно откровенный разговор. Они должны были бы раньше найти общий язык и не создавать положение, которое привело к этому интервью. Рассказывать о своем видении прошлых и нынешних событий – это право любого гражданина Украины, тем более посла. Однако Залужный затронул некоторые вопросы, которые очень деликатны. Мне сложно все это комментировать, потому что я не был свидетелем историй, о которых он говорил с Associated Press. Или они были, или их не было…

В этих обстоятельствах нам всем надо быть очень умеренными, очень осторожными и очень трезвыми, успокоиться и ни в коем случае не создавать из этого огромную проблему, как пытаются сделать некоторые средства массовой информации. Страна находится в состоянии войны, и такой конфликт, если его так можно назвать, никому не принесет никакой пользы.

– После инаугурации Трампа почти постоянно проходят встречи и телефонные разговоры между представителями Украины, США, Европы и России. Только в феврале, например, состоялось два трехсторонних раунда – в Абу-Даби и в Женеве. Поводов для оптимизма, основанных на заявлениях, что процесс идет конструктивно, на самом деле нет. Военный аналитик Датского королевского оборонного колледжа Андерс Нильсен прокомментировал это так: «У стороннего наблюдателя может сложиться ошибочное впечатление, что переговоры идут хорошо: все стороны постоянно заявляют, что добились большого прогресса. Разумеется, это не так – позиции украинцев и россиян практически не изменились. Более того, в России и Украине нет свидетельств подготовки общественности и армии к тому, что придется пойти на компромиссы». Единственное достижение – обмены пленными и телами погибших. В остальном главный результат – отсутствие результата. Договорились договариваться, как сейчас говорят. Нынешняя ситуация является патовой с переговорной точки зрения. Если не произойдет чего-то экстраординарного, эти переговоры обречены на провал. Мирный процесс зашел в тупик?

– Если мы говорим о российской стороне, то этот процесс можно назвать «переговоробесием» – по аналогии с «победобесием». С нашей стороны, насколько я понимаю, это просто попытка лишний раз не раздражать американских представителей и лично президента Трампа.

– Понятно, что война продолжится, пока одна из сторон не ослабнет настолько, что согласится на условия другой. Путина категорически не устраивает, что Украина остается независимым и суверенным государством, еще и с армией, которую может модернизировать и наращивать. Ответов на базовые вопросы – о прекращении огня, отказе россиян от разрушения нашей энергетики, инфраструктуры и террора мирного населения – нет. Потому, по большому счету, эти переговоры являются театром для одного зрителя.

– Мы соглашаемся на почти все требования Трампа. Если ему хочется, чтобы мы вели какие-то переговоры, -  ладно, будем их вести. Дело в том, что этот процесс называть переговорами очень тяжело, если вообще возможно. Честно говоря, я не вижу какого-то главного предмета этих встреч. Для Кремля ключевой темой всегда была полная капитуляция Украины. Понятно, что мы никогда на это не согласимся. Таким образом возникает вопрос – а о чем вообще стороны договариваются?

Известно, что в Абу-Даби украинские и российские военные обсуждали определенные военно-технические вопросы типа разведения войск. То есть те вещи, которые следует обдумывать после прекращения огня. Я вообще считаю, что любые настоящие переговоры – двусторонние или многосторонние – могут начаться только после паузы в активных боевых действиях. Не знаю, как это будет называться – прекращение огня, временное перемирие или еще как-то.

В мировой истории и мировой дипломатии нет примеров, чтоб серьезные переговоры о мире вели в то время, когда еще идут ожесточенные бои. Вот представьте себе, чтобы в 1942-1943 годах кто-то договаривался бы с Гитлером об условиях перемирия или будущего мира после окончания войны. Это просто некий анекдот. Именно это сейчас происходит на наших глазах – идут какие-то псевдо- или фейковые переговоры, когда продолжается агрессия России против Украины. Не понимаю, о чем можно договариваться.

С российской стороны это попытка прикрыться якобы переговорным процессом для того, чтобы Запад прекратил или полностью снял экономические санкции. Это их интересует в первую очередь. А с нашей стороны это попытка продемонстрировать президенту Трампу, что Украина готова пойти на те компромиссы, о которых уже неоднократно заявляли и президент Зеленский, и другие представители власти. То есть Киев сделал все, что нужно, для того чтобы заложить основы для начала какого-то переговорного процесса.

При этом ничего аналогичного не вижу со стороны россиян. А возвращение господина Мединского к руководству их делегацией (в Абу-Даби российскую переговорную группу возглавлял начальник главного управления генерального штаба вооруженных сил РФ адмирал Костюков, а в Женеве это место снова занял помощник Путина Мединский. – Авт.) - это вообще какая-то насмешка. Я лично знаю его еще с тех времен, когда он возглавлял министерство культуры Российской Федерации, а я был послом Украины в Москве (Ельченко – наш последний посол в России; в марте 2014-го его отозвали с должности в связи с событиями в Крыму. – Авт.). Это неадекватный человек, просто клоун, с которым просто невозможно говорить на какие-то серьезные и вообще на какие-либо темы. Кстати, он родился в Черкассах.

У меня есть свой опыт, я пробовал с ним общаться, но это человек очень-очень странный, мягко говоря. Тогда я еще мог, скажем, себя пересилить и пытаться с ним о чем-то поговорить. Сегодня вообще не могу такое представить. Поэтому меня удивляет позиция некоторых представителей украинской делегации, готовых с ним разговаривать. Может быть, они не до конца понимают, с кем имеют дело.

«Все берут под козырек и докладывают Трампу то, что он хочет услышать»

– Известно, что после завершения последней встречи в Женеве Мединский изъявил желание дополнительно поговорить с Умеровым и Арахамией. Этот эпизод СМИ назвали параллельным треком. Вы участвовали во многих переговорах. Это нормально, когда после официального общения некоторые члены делегации разговаривают отдельно с другой стороной или это какой-то нонсенс?

– В мирных условиях это нормальная практика. Я действительно неоднократно участвовал в переговорах и президентов, и премьер-министров, и министров иностранных дел. Бывало, что отдельные члены делегаций о чем-то не успевали поговорить за столом, потому потом еще в кулуарах общались между собой на разные темы. Но в условиях войны глава нашей делегации должен бы выйти к прессе и сказать: «У нас состоялись, кроме переговоров, о которых вы знаете из официальных источников, отдельные разговоры. Мы обсудили то-то и то-то и договорились или не договорились о том-то и о том-то». Я ожидал бы, по крайней мере, такого. А когда все остается за кулисами, это вызывает абсолютно законные вопросы. Считаю, что в ситуации, в которой мы сейчас находимся, украинское общество и представители медиа имеют право на полную информацию о том, что там происходило.

Да, на встречах почти всегда есть определенная закрытая секретная часть, есть некоторые деликатные вопросы, которые не стоит выносить на люди, пока не будут достигнуты договоренности. Но не думаю, что это тот случай. По крайней мере, господину Умерову, если он все еще возглавляет нашу делегацию, можно было бы все нам разъяснить. Именно недостаток информации о реальных вещах, которые там обсуждают, и создает тот занавес, который, как мне кажется, только мешает дальнейшему ведению этих переговоров.

– С нашей стороны представительство очень серьезное. Однако от США переговоры ведут спецпосланник Трампа на Ближнем Востоке Уиткофф и зять Трампа Кушнер, от Кремля это Мединский и бизнесмен Дмитриев, то есть люди без статуса, с непонятными полномочиями, без ответственности и отчетов.

– Честно говоря, с американской стороны это не очень серьезный подход. Скажу откровенно, у меня вообще создается впечатление, что Государственный департамент как учреждение, которое должно определять политическую линию Соединенных Штатов Америки по любому внешнеполитическому вопросу, не то чтобы отстранен, но находится от этого переговорного процесса несколько в стороне. Да, государственный секретарь господин Марко Рубио время от времени лично участвует в этих переговорах. Однако мне не кажется, что переговорщики от США, которых вы назвали, действительно руководствуются тем, что в классической школе дипломатии называется указаниями, директивами и т.д. Должна быть какая-то общая линия. По-моему, ее нет, и это только ослабляет позицию Соединенных Штатов Америки.

Не хочу вмешиваться в их кухню, но я много лет сталкивался с американскими дипломатами, и всегда был восхищен тем, насколько эффективно и стабильно работает их внешнеполитическая система. То есть все, что делали в прошлом в геополитике и президент США, и вообще Соединенные Штаты как страна, руководствовалось и согласовывалось с Государственным департаментом.

Обратите внимание, что во всех странах внешнеполитические ведомства называются министерствами иностранных дел, внешних отношений или еще как-то. Только в США это Государственный департамент. Что это значит? Что это не просто МИД, а учреждение, которое управляет государством, можно даже так сказать. Оно держит в своих руках абсолютно все ключи не только к внешнеполитическим, но и к любым вопросам, относящимся к стратегическим интересам Соединенных Штатов Америки. Однако сегодня мне кажется, этого нет.

Возможно, мы чего-то не знаем, но, насколько я вижу, президент США Дональд Трамп просто отодвинул Государственный департамент куда-то в сторону. Однако это учреждение почти два с половиной столетия давало советы и наставления и президентам США, и другим руководителям этой страны в любых кризисных ситуациях. Так было и во время Второй мировой войны, и накануне нее, и во время Карибского кризиса и так далее. Этого всего сегодня, на мой взгляд, не хватает. То есть я не вижу роли Государственного департамента в выработке позиции США по той же ситуации вокруг Украины. К сожалению.

– Как сказал политолог Леонид Швец, фактором международной политики стало настроение Трампа. Если оно портится, это приводит к реальным неприятностям. Украина это ощущает очень хорошо. Вы не раз встречались с ним. Говорите, что это три разных человека: Трамп-бизнесмен, Трамп – кандидат в президенты и Трамп-президент. По вашим словам, «мы еще не увидели настоящего Трампа». Нам проще считать, что он какой-то маразматик с плохим образованием, нарцисс, у которого крыша едет. Какой он на самом деле?

– Думаю, что я в своих оценках ошибся. То есть сегодня мы видим четвертого человека – совершенно другого. Я надеялся и даже был уверен в том, что президент Трамп по крайней мере уже изучил те уроки, которые извлек во время первой каденции. Во второй ее половине он начал прислушиваться к своему окружению, которое, кстати, менял несколько раз, и наконец дошло до того, что там появились люди, которые действительно смогли достучаться до него и давать какие-то серьезные советы. Имею в виду государственного секретаря Майка Помпео, тогдашнего министра обороны, других лиц.

Сегодня он окружил себя людьми из разных ведомств вроде того же Уиткоффа. Не буду называть другие фамилии, их много. Не хочу сказать, что они непригодные, потому что опять-таки не нам с вами это комментировать, это внутриамериканское дело. Возможно, какие-то вещи они делают гораздо лучше. Но что касается внешней политики, думаю, что в окружении президента Трампа не хватает тех, кто мог бы ему сказать то, к чему он наконец прислушался бы. Мне кажется, что он превратился в человека, действующего абсолютно эмоционально, не слушая каких-либо логических советов. Не хватает тех, кто может дать такие советы. Все берут под козырек, как говорится, и докладывают ему то, что он хочет услышать. И таким образом совершают некоторые внешнеполитические ошибки.

Можно привести много примеров. Классическим кейсом стала та же Гренландия. В последние недели мы о ней ничего не слышим. Однако вспомните, что буквально два месяца назад это был центр политики Трампа – «мы заберем себе Гренландию». Впоследствии он понял, что эта тема абсолютно бесперспективная, там нечем заниматься, и он ее забросил. До этого он предлагал сделать еще одним американским штатом Канаду, выдвинул ультиматум о  Панамском канале, были еще какие-то идеи, о которых сегодня уже не говорят.

Но нас волнует, конечно, война. А тут возникает очень много вопросов. Я не уверен на 100%, что те люди, которые сегодня окружают президента Трампа и что-то советуют ему на эту тему, полностью в материале, как говорится, и способны докладывать правду о ситуации, что позволило бы ему принять наконец правильные решения и прекратить то, что происходит сейчас. Имею в виду бесконечный процесс псевдопереговоров, множество заявлений о том, что «был прекрасный разговор, мы уже завтра о чем-то договоримся, а послезавтра я остановлю эту войну». Это все абсолютно оторвано от реальности и свидетельствует о том, что информация, которую ему предоставляют, вообще не соответствует действительности.

- Украинцы и россияне пытаются убедить Трампа, что именно другая сторона препятствует достижению мира. Единственный минимально приемлемый для Кремля вариант – официальное признание Украиной и Западом потери оккупированных территорий, на что мы не можем согласиться. Территориальный вопрос является базовым и для Трампа, и для Путина. Логика Трампа следующая: он считает, что сначала нужно выкрутить руки Украине и дожать, чтоб ВСУ полностью вышли с Донбасса, а затем он каким-то образом заставит Путина остановиться и подписать мирное соглашение. Западные СМИ называют это намерение «мирным планом капитуляции Украины». По вашему мнению, Трампу вообще интересна судьба Украины?

– Думаю, не очень. Вряд ли десять лет назад он мог бы показать на карте, где та Украина находится. Сегодня понятно, что он уже это знает, но на самом деле для него это какой-то кусок территории, где что-то происходит – конфликт или война. Он не до конца понимает, в чем там его личный интерес или интерес Соединенных Штатов Америки. И это опять-таки свидетельство того, что нет той базовой информации, которую должны ему предоставлять. Может, и предоставляют, но он просто ее не слышит, или не хочет слышать, или не читает. Это и приводит к тому, что Трамп не до конца осведомлен о том, что происходит в этой части Европы.

«Европейцы до сих пор не понимают, что делать дальше»

– Весь мир в курсе, что все зависит не столько от желания Трампа закрыть украинский гештальт перед выборами в Конгресс, сколько от решения Путина. Поэтому все наработанные планы могут не иметь смысла. На днях Андрей Демартино в статье «Мир не/возможен» на сайте «Украинская правда» написал: «Путин не ищет мира – он договаривается о собственном месте в истории. Все, что ему предлагают сегодня, – это выбор между мизером и насмешкой: фрагменты Донбасса и «дух Анкориджа» вместо новой «Ялты» и СССР-2.0. В этой логике компромисс равен капитуляции. В кремлевской реальности Украину и дальше можно дожать и заморозить, а Запад – утомить и переждать. Отсюда ставка на время как на главный ресурс». Путина сейчас все устраивает. Ему некуда спешить. Расчет на время обоснован?

- Думаю, что пока так себя ведут Соединенные Штаты Америки и лично президент Трамп, это абсолютно оправданная политика. Путин видит, как все происходит, и понимает, что в таких условиях у него всегда будет оставаться запас времени для того, чтобы делать свое дело – продолжать мучить Украину, продолжать это псевдонаступление и т.д., хотя на самом деле это оборачивается очень серьезными проблемами для России. Но это их дела, пусть они сами о них заботятся.

Прежде всего нужно, чтобы Путин увидел какие-то реальные опасности, причем краткосрочные. И это должны быть не экономические санкции, которые начнут действовать когда-то - через два года, пять-десять лет, то есть это отложенное влияние. Но у нас нет времени ждать.

В принципе, нужны три вещи. И они зависят от решительности и настроения в первую очередь президента Трампа, во вторую – от наших западноевропейских союзников.

Первый момент – это тотальная финансово-экономическая блокада этой страны, как когда-то сделал президент Рейган по отношению к бывшему Советскому Союзу. То есть заблокировать все транзакции российских банков, по крайней мере, с западными странами.

– Это реально в современном мире?

- Абсолютно реально. Технически это просто сделать. Известный российский оппозиционный экономист Липсиц предлагает очень хорошие и правильные шаги. К примеру, по его словам, сегодня работа крупных российских банков базируется на американских компьютерных технологиях. То есть можно легко прекратить действия всех подобных программ на территории Российской Федерации. Я не являюсь программистом, но понимаю, что это решается нажатием на одну кнопку, как сделал Маск со Starlink. И на этом все кончится. То есть россияне не смогут снять деньги, перевести  их, воспользоваться любой банковской картой и так далее. Это будет тотальный коллапс банковской системы России. Плюс полный запрет на экспорт и импорт нефти и других стратегических продуктов. Там не так много осталось того, чем еще можно торговать.

Второй момент – запрет выезда и въезда, никаких виз, эмбарго на воздушное сообщение и многие другие вещи.

А третий и главный – наконец-то начать поставки в Украину серьезного наступательного оружия, то есть всего того, что нам позволит не просто обороняться, а перехватить инициативу и начать бить врага на его территории. Военные эксперты считают, что со временем это приведет к тому, что российская сторона поймет, что она продолжать эту войну не может. Я верю в такой сценарий.

- С 2014 года весь мир задается вопросом, кто может остановить Путина. Многие эксперты считают, что единственный такой человек – это Си Цзиньпин, поскольку Пекин оказывает значительное влияние на Москву, помогает России экономически и технологически. Американский посол при НАТО Мэтью Уиттакер заявил, что товарищ Си может одним звонком в Кремль завершить войну. С ним согласны многие эксперты.

- Я не китаист, но мне кажется, что такое мнение немного преувеличено. Не думаю, что руководитель Поднебесной оказывает такое влияние на Путина, что может одним звонком это все остановить или изменить. Не нужно на это надеяться.

У Китая есть свои интересы. Да, он, возможно, будет готов сделать какие-то вещи в нашу пользу, если это пойдет ему на пользу, но сегодня я такой ситуации не вижу. Если действительно является правдой то, что Россия находится в такой зависимости от Китая, по крайней мере, экономически, как считают, то Китай это вполне устраивает. И чем дольше будет продолжаться война, тем больше будет эта зависимость. Поэтому какого черта Китай должен быть заинтересован в ее окончании? Плюс это ослабляет, по его мнению, позиции и Запада, и Соединенных Штатов, потому что все их внимание отвлекается именно на Украину. А в это время Китай может позволить себе делать некоторые вещи, которые, возможно, не мог бы делать в других обстоятельствах. Это касается того же Тайваня или вопросов в Юго-Восточной Азии. Так что не думаю, что Китай, во-первых, имеет такое существенное влияние на Россию, а во-вторых, если и имеет, что он был бы очень заинтересован в том, чтобы это влияние каким-либо образом использовать.

- Выступление госсекретаря США Марко Рубио на прошедшей недавно Мюнхенской конференции было антитезой прошлогодней жесткой, пренебрежительной, антиевропейской речи токсичного вице-президента Джей Ди Венса о том, что США и Европу больше не объединяют общие ценности. Рубио как бы пытался исправить ситуацию по «разводу» США и Европы. В повестке дня другая модель отношений, вопрос новой субъектности Европы – способна ли она взять на себя ответственность за свою судьбу. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен призывает: «Европа должна проснуться», «мы должны адаптироваться к новой реальности», «это решающий момент для нашего поколения». Как могут развиваться события на континенте?

– Думаю, что Европа способна сконцентрироваться, отвечать за свои действия и защищаться, но не в полной мере. Мне кажется, что европейцы все еще находятся в стадии переосмысления. К сожалению, этот процесс затянулся, и они до сих пор не понимают, что делать дальше. Классический пример – так называемая стратегия ЕС «Готовность 2030», инициированная Брюсселем и направленная на укрепление оборонного потенциала из-за угроз безопасности.

У нас эту тему как-то не очень освещали. В этой стратегии идет речь о полной готовности к противостоянию с Россией. Они определили, что это 2030 год. Не уверен, что у них есть столько времени.

– Россияне давно перешли к прямым угрозам. Один из идеологов Кремля Караганов написал: «Двигаясь по лестнице эскалации, мы заставим американцев отползти, а европейцев добьем. Европа должна подготовить свое население к войне. Запад отрезал нас от себя. Поэтому мы будем вести с ним переговоры только с позиции силы. Поэтому на санкции следует отвечать военными ударами». Градус напряженности постоянно растет. Глава министерства обороны Германии Писториус считает, что следующее лето будет последним мирным летом в Европе. Такой прогноз очень пугает, если честно.

– Еще раз акцентирую на том, что это неправильная стратегия – давать такой временной лаг для того, чтобы приготовиться к войне с Россией, которая может начаться буквально завтра, по большому счету. Европейцы постоянно откладывают одобрение каких-то очень важных стратегических решений, которые могли бы остановить Россию уже сегодня, а не ждать до 2028 или 2030 года. Это во-первых.

Во-вторых, думаю, что проблема Европы заключается в том, что там нет сегодня, при всем моем уважении к нынешним руководителям крупнейших западноевропейских стран, лиц такого, скажем, сорта, как Тэтчер, Черчилль или руководители Франции после Второй мировой войны – можно вспомнить многих.

При этом мы видим, что в некоторых гораздо меньших странах есть такие лидеры. Тот же президент Финляндии Стубб прекрасно понимает, что происходит. Он говорит очень правильные вещи. Как и представители власти балтийских стран или даже Польши (какими бы сложными ни были отношения между нами в определенных моментах, все равно мы остаемся партнерами и друзьями). Но, к сожалению, Финляндия, Польша и другие – это не те страны, от которых зависит по максимуму будущее европейской безопасности. А во Франции, Германии, Великобритании, Италии, Испании нет тех политиков, кто мог бы заглянуть за горизонт, а не думать только о выборах, которые их ждут через месяц, полгода, год. В основном их энергия направлена именно на внутренние вопросы, на то, как победить конкурентов в предвыборной гонке, а не на то, как будет жить европейский континент через год-два-десять. У них отсутствие перспективного видения. К сожалению.

– Путину надо хоть что-то предъявить своему народу. Руины Донбасса не прокатят, и он это знает. А достижения на фронте минимальные, плюс колоссальные человеческие потери и отсутствие перспектив победы. Он понимает, что воевать дальше будет тяжело и что силового сценария не существует. При этом в представлении Путина Украина приближается к точке коллапса. Он серьезно надеялся, что фронт посыплется, тыл замерзнет и взбунтуется. Однако этого не произошло, хотя настроения в обществе заметно подавленные. Мы понимаем, что невзирая ни на что Украина будет, но сейчас очень сложно и военными, и волонтерам, и энергетикам, и спасателям, и старикам, и детишкам - всем. На что нам опираться? На что надеяться? Как выдержать все это?

– Ну, прежде всего, надо всегда оставаться оптимистами. По крайней мере, я всегда так стараюсь делать и в жизни, и в работе.

Надо исходить из того, что нам некуда деваться – война идет на нашей территории, и если мы проиграем, то это будет конец украинской государственности и всему, на что мы надеялись и о чем мечтали. То есть, в отличие от всех наших союзников и друзей, у нас нет иных вариантов. А в этом тупике опять-таки главное это оптимизм. Поэтому должны сцепить зубы и терпеть. Да, тяжело. Да, мы выживаем. Однако это означает, что у нас есть шанс и есть какая-то перспектива. Вот через неделю уже наступит весна. Будет дольше световой день и станет хоть немного легче.

Я абсолютно уверен, что мы все равно победим. Да, есть много людей, которые пессимистически настроены. Но им нужно просто увидеть хоть какие-то проблески. Мне кажется, что с весной они должны появиться. Как бы там ни было, Россия не вечна, а их рассказы о «второй армии мира» – это миф.

Поэтому мы должны всячески поддерживать наши Вооруженные Силы. Кто как может. Кто финансово, кто примкнет непосредственно. Это уже выбор каждого конкретного человека. Наша Победа – это только вопрос времени. Чем меньше его пройдет, тем лучше. Конечно, готовиться должны к худшему, а надеяться на лучшее. Надо держаться…