Независимый режиссер-новатор рассказал, как сделать телеэфир актуальным, и почему не нужно бояться экспериментов с жанрами.
Телевидение, несмотря на развитие интернет-медиа, остается одним из значимых медиаресурсов. Исследование международной компании The Global Statistics показало: телевещание занимает примерно 57% от общего времени просмотра программ во всем мире, против 43%, которые приходятся на стриминговые платформы. Данные, охватывающие 54 крупнейшие экономики мира, свидетельствуют о том, что традиционное эфирное и кабельное телевидение по-прежнему востребовано, однако для сохранения позиций ему нужны контент и подача, отвечающие требованиям времени. Эту тенденцию независимый украинский режиссер, член Национальной Ассоциации искусств США Илья Фрейман еще несколько лет назад воплотил в своих нестандартных ТВ-проектах, в числе первых на украинском телевидении соединив телевизионную школу, авторское кино и интернет-подходы. Его авторская концепция многоуровневой режиссуры, заключающаяся в разделении функций команды, повысила качество проектов, и сейчас ее используют коллеги в Украине и за рубежом для быстрой подготовки продукта к выходу в эфир. С новатором в режиссуре поговорили о профессиональных находках, которые делают эфир актуальным и сохраняют зрительскую аудиторию.
– Илья, вы были одним из первых телевизионщиков в Украине, кто понял необходимость менять телевидение, чтобы не проиграть интернет-платформам, которые начали перетягивать аудиторию. Недавняя международная статистика говорит, что ТВ пока удается быть немного популярнее. Как оцениваете его шансы в этой гонке?
– Думаю, нужно говорить не об абстрактной гонке, а именно о трансформации медиапотребления. У каждого канала есть своя ниша. Насколько она окажется устойчивой – зависит от гибкости медиа. Шансы ТВ удержать позиции в высококонкурентной среде зависят от скорости его адаптации к цифровым реалиям, умения работать с мультиплатформенностью и способности сохранять доверие и интерес аудитории. Чтобы удержать внимание зрителя, сейчас нужны две вещи: оригинальный контент, соответствующий духу времени, и профессионалы, умеющие работать с разными форматами. Для меня телевидение в новой медиареальности – это баланс между традициями и цифрой.
– Этот баланс прослеживается в вашем уникальном почерке, который помог в свое время создать новый язык телевидения за счет соединения требований классической телешколы, подачи авторского кино и динамики интернет-медиа. Как развивался ваш взгляд на то, каким должно быть телевидение?
– То, что даже самый скучный материал можно подать интересно, я понял еще во время работы журналистом на телевидении. Мне всегда было важно искать выразительность даже в том, что на первый взгляд выглядело незначительным. Постепенно я начал глубже интересоваться визуальной стороной – монтажом, ритмом, композицией. Начал снимать собственные сюжеты, экспериментировал с подачей и структурой. Эти эксперименты были замечены продюсерами. Мне стали доверять более крупные проекты: документальные фильмы, имиджевые и социальные видео. Я не ставил целью «стать режиссером» – все развивалось естественно, шаг за шагом. В итоге я возглавил режиссерские команды двух одесских телеканалов “Южная волна” и “Інший”, где мы создали десятки программ и документальных циклов, которые вызвали большой интерес аудитории именно потому, что не были похожими ни на какие другие – ни по содержанию, ни по подаче. Руководство каналов и зрители увидели, что ТВ может быть другим – живым, человечным, а я понял, что, несмотря на весь кажущийся традиционализм в телевидении, не нужно бояться экспериментировать с жанрами, поскольку это вливает новую жизнь в привычные подходы.
– Вы руководили созданием целого ряда проектов нового формата, которые в эфире смотрели миллионы зрителей – начиная с неклассической подачи новостей и уникального проекта о политиках «Не в своей тарелке», заканчивая ток-шоу «Белый шум». Расскажите, что и почему меняли.
– В новостном блоке тогда традиционными были новости, где журналист рассказывал о событиях как бы со стороны, отстраненно, а мне такая подача казалась скучной. Хотелось, чтобы зрители были не наблюдателями, а тоже почувствовали себя участниками того, что происходит на экране, и переживали какие-то эмоции вместе с журналистом, который все видит своими глазами. Так появились «гонзо-новости» – живые, эмоциональные сюжеты, где журналист выступает активным участником в кадре, а зрители ему сопереживают. Похожей целью – добавить жизни – я задавался, работая над новым форматом для политической программы. А как можно сделать более «живыми» и «человечными» людей, зажатых должностями, строгими пиджаками и галстуками? Я подумал, что для этого их нужно поместить в непривычную обстановку, поэтому в проекте «Не в своей тарелке» известные политики на один день выходили из своей роли и выполняли простую работу, а зрители могли увидеть за должностями обычных людей, и серьезная политика становилась человеческой, а экран – живым и непредсказуемым. Ток-шоу «Белый шум» был для меня особым случаем. Я хотел получить ощущение максимальной откровенности гостей в эфире, и для этого отказался от привычной студийной схемы, когда гость и ведущий в кадре – рядом. Я вывел ведущего за кадр, и гость в кадре оставался один, что создавало эффект изоляции и его максимальной честности. Мы также перестроили внутреннюю систему работы: режиссер, продюсер и журналист стали действовать как единая команда. Это сделало эфир актуальным, ускорило производство, и вскоре выпуски начали расходиться вирусно, а обсуждения – выходить за пределы региона. Меня смотрели, потому что знали: я говорю и показываю то, на что другие не решаются.
– Меняя подход к ТВ-продуктам, не боялись потерять аудиторию?
– Я искал язык, который был бы одинаково понятен и старшему зрителю, и тем, кто вырос на YouTube и TikTok. Если первые привыкли смотреть любое ТВ, то молодым зрителям неинтересна телевизионная картинка, где все слишком выверено и стерильно. Они выросли на коротких, ритмичных форматах. Им нужно другое восприятие – более динамичное, честное, эмоционально прямое. Грамотная стратегия предполагает баланс между инновациями и уважением к зрителю.
– Вы автор популярного блога “Лаборатория правды”, который собрал несколько тысяч подписчиков. Чем привлекли аудиторию?
– Правдой, конечно же. На канале размещено множество роликов по “горячим” темам с авторской подачей. Это не выдуманные сюжеты, а наша реальная жизнь. Такой подход позволял нам при ведении блога обеспечивать высокий уровень достоверности и релевантности контента, что, в свою очередь, способствовало более глубокому осмыслению и анализу общественных процессов.
– Ваши эксперименты привели к созданию уникальной концепции многоуровневой режиссуры, где каждый участник команды – «режиссер» своей задачи, и это повышает точность работы над телепроектами и не только. Что послужило толчком к разработке этой инновационной методологии по организации съемочного процесса?
– Во время создания разных телевизионных проектов я столкнулся с общей проблемой: чем больше становился масштаб, тем сложнее было одному режиссеру контролировать все. Классическая схема управления начинала буксовать, и это могло снизить качество и темп. Я разделил функции команды. В шоу «Красное и черное», например, один специалист отвечал строго за работу с ведущим, другой – за камеры, третий – за звукозапись, а четвертый – за режиссуру прямого эфира и переключение между планами. Таким образом, система перестала критически зависеть от одного человека. Каждый сотрудник концентрировался на своей узкой, но очень важной задаче, а проект в целом начинал работать как единый живой организм. Этот подход повысил качество, темп и, самое главное, точность работы.
– Как вышло, что о вашей авторской методике многоуровневой режиссуры узнали за рубежом?
– Я начал продвигать этот организационный метод на независимых площадках и профессиональных встречах. И, совершенно неожиданно, он вызвал интерес и за пределами Украины. Например, группа студентов лондонской киношколы MetFilm School использовала мою систему при съемке своей дипломной работы. И у них, к моей радости, действительно получился сильный результат. Этот организационный метод я считаю своим главным вкладом в индустрию, и о нем рассказывается в моей книге «Смерть режиссера».
– Инновационный подход и его востребованность открыли вам двери в Национальную Ассоциацию искусств США. Насколько важно для вас членство в этой организации?
– Ассоциация активно поддерживает развитие современного искусства, осуществляя стратегическое сотрудничество с международными организациями. Данное взаимодействие способствует созданию новых партнерских связей и реализации инновационных проектов, имеющих глобальное значение. Членство в профессиональной ассоциации предоставляет мне уникальную возможность масштабировать концепцию многоуровневой режиссуры, интегрируя ее в международное профессиональное сообщество. Я стремлюсь к тому, чтобы моя инновационная методология стала достоянием мировой арт-сцены и получила признание на самом высоком уровне.
– Илья, как считаете, как долго телевидение сможет сохранять востребованность в условиях, когда создавать интересный контент может буквально любой человек со смартфоном?
– Настолько долго, насколько зрители будут требовать не просто нового, а качественного контента. Сила телевидения – в способности объединять массовость, профессионализм и социальный контекст, что сложно воспроизвести в пользовательском контенте. У телеканалов есть ресурсы для создания высокобюджетного контента с профессиональным сценарием, актерским составом и спецэффектами. Это особенно важно для масштабных проектов: спортивных трансляций, шоу, документальных циклов, где требуется координация множества технических и человеческих ресурсов. В этом отношении другие медиа с ТВ пока не могут конкурировать.
