Мир уже несколько дней очень активно обсуждает так называемый мирный план Трампа, который на самом деле является очередным сценарием Кремля. Несмотря на абсурдность почти всех его пунктов – сновамножество переговоров, предложений, согласований, ультиматумов и вариаций типа "мы за два метра до окончания войны", как это озвучил генерал Келлог. На фоне этих шумовых эффектов ситуация на фронте как-то отошла на второй план. Хотя всем известно, что планы планами, а главное все-таки то, что происходит на поле боя.
Недавно СМИ опубликовали карту сравнения линии боестолкновения 2023 года и текущего. Вот как это прокомментировал военный аналитик Игаль Левин: "Есть ли достижения у россиян? На карте буквально нулевые приобретения при более чем одном миллионе их общих потерь, где несколько сотен тысяч - именно убитые (это уже задокументированные факты), плюс сожжены тысячи единиц боевой техники, плюс российская экономика и финансы на грани, и все это при том, что у Украины по ложке помощи от партнеров, провалы в мобилизации, организационные проблемы в армии и так далее".
Об этом и не только – в эксклюзивном для today.ua интервью с военным обозревателем Богданом Мирошниковым.
"Россияне провалили свое домашнее задание на лето, осень и начало зимы"
- Богдан, топ-тема последней недели – позорный план прекращения войны, который выдают за американский. На самом деле он является путем к капитуляции Украины и еще большей агрессии Кремля. Его сейчас дописывают и переписывают ключевые мировые политики. Когда-то вы мне сказали, что фронт живет своей жизнью, там у людей нет ни времени, ни желания комментировать какие-либо события. Вы постоянно напрямую общаетесь с военными. Какое у них настроение? Верят ли в то, что будут достигнуты договоренности о прекращении огня?
– Я считаю, что на фронте настроения какие были, такие и остались.
– Какие именно?
– 90% или даже больше прекрасно понимают, к чему приведут эти договоры. Что вскоре после этого мы получим новую войну, Россия только усилится, что в следующий раз будет меньше шансов выстоять. Хотя, конечно, есть и те, кто чего-то ждет, но это происходит, по моему мнению, исключительно из-за того, что люди просто немного задолбаны, истощены и хотят отдохнуть.
- Заканчивается российская наступательная летне-осенняя кампания. С какими результатами входим в зиму мы и враги? По российскому телевидению каждый день рассказывают об их успехах.
– Они и наступали, и наступают. Однако результатов, я считаю, практически нет. Тот же Покровск не захвачен полностью, Купянск, Мирноград, Константиновка не захвачены.
– 25 ноября командир 19-го армейского корпуса бригадный генерал ВСУ Александр Бакулин записал видео с центральной площади Константиновки, которое опровергает лживые заявления Z-пропагандистов.
– По факту россияне провалили свое домашнее задание на лето, осень и начало зимы. Да, где-то продвинулись. К примеру, создали предпосылки для охвата Константиновки и условия для окружения Покровской агломерации. Но они эту историю еще не реализовали.
Если говорить об их планах заморозить украинцев, нашу энергетику они не вынесли.
– К сожалению, еще могут это сделать.
– В 2022-м не вынесли полностью и сейчас не вынесут. Я с энергетиками тоже общаюсь.
– И что они говорят? Что нас ждет?
– Да все то же, хуже не будет. То есть реально могут быть отключения на 12–15 часов, как и тогда.
– К которым мы приспособились, кстати.
– Вот и все. Думаю, что это максимум, на что Россия может рассчитывать. На самом деле ситуация сейчас лучше, потому что мы очень неплохо подготовились в плане создания запасов запчастей, тех же трансформаторов, оборудования для машинных залов и так далее. Чего у нас не было три года назад.
– Но возвращаемся к событиям на фронте. Начнем с ситуации на Донбассе. Следующие большие цели россиян – Славянск и Краматорск. Кто-то из экспертов недавно сказал, что, если, не дай Бог, мы согласимся на обмен территориями, россияне получат очень неплохие укрепрайоны.
- Если имеется в виду потенциальный договор, что мы покидаем неоккупированную часть Донбасса, то, конечно, они получат самый мощный укрепрайон фронта, а также оперативное пространство для наступления на Павлоград, Днепр и Запорожье. Там же плотная городская застройка, достаточно крупных промышленных городов, каждый с населением, как в Тернополе, может поменьше. Плюс природные особенности расположения – высоты, реки, лесные массивы и т.д.
– А фортификации мы там построили?
– Там все есть. У меня был вопрос только по пространству между Северском и Славянском, где в свое время было очень плохо с фортификациями, сейчас эту проблему немного исправили. То есть на подходах к этой агломерации в принципе уже нет участков, где есть большие вопросы с фортификационными сооружениями.
Что касается дальнейших планов, я не сказал бы, что это будет прямо сразу Славянская-Краматорская агломерация. Сначала им нужно создать предпосылки с севера. Это река Оскол и все, что западнее нее, а еще Северск, Лиман, Изюм, то есть все, что было в 2022 году до Харьковского контрнаступления. Они хотя бы на эти позиции должны возвратиться. Кроме того, еще нужно двигаться в сторону Доброполья и с запада также делать охват. И пока они хотя бы с одной стороны не дойдут до Барвинково, то говорить, что следующая цель это Славянско-Краматорская агломерация, считаю некорректной.
- Пока мы озабочены ситуацией в Покровске, россияне наступают на Запорожье. Какие последствия прорыва противника в восточной части этой области и как следствие потеря Гуляйполя? Пишут, что от того, удержим ли мы этот город, зависит многое в ближайшее время.
– От одного Гуляйполя – однозначно нет, потому что еще есть Орехов, есть Покровское на Днепропетровщине. Это в принципе звенья одной цепи. Поэтому пока они это все не захватят, я так громко не утверждал бы, что ход войны может измениться. И то с захватом Покровского, Гуляйполя, Орехово и Степногорска они получат возможность выйти только на Камышеваху. И если ее захватят, только тогда появится шанс подобраться к Запорожью с юга и юго-востока. Только в таком случае. Но это еще не означает боев за Запорожье.
- С наступлением осеннего бездорожья всегда приостанавливают боевые действия, потому что техника завязает в грязи, и ждут весну, когда земля подсохнет. Недавно прочла у кого-то в соцсетях, что в современной войне погода не определяет ход событий. Это так?
- Не только погода, но и особенности рельефа также сейчас оказывают меньшее влияние, чем раньше. Если определенный населенный пункт находится на высоте, в окружении балок, это еще ни о чем не говорит. Да, сезон дождей и грязи актуален для продвижения техники. Однако россияне техникой сейчас почти не идут вперед, поэтому этот фактор уже не играет той роли, как было когда-то. И наоборот, погода для обороняющейся стороны имеет худшее влияние, потому что ноябрь, как и март, это месяцы туманов, поэтому в такие периоды мы традиционно имеем наибольшее проседание.
– Силы обороны Украины на данном этапе проводят стратегическую оборонную операцию. Военный эксперт Константин Машовец на днях написал: «Можно быть гениальным стратегом, но если постоянно опаздываешь с решениями, то начинаешь подстраиваться под действия врага, то есть теряешь собственную стратегическую инициативу и как следствие – получаешь поражение в войне. Это азы теории и практики военного искусства». В чьих руках сейчас инициатива?
– На стратегическом уровне, то есть на общем, у нас паритет. Ни одна из сторон не имеет преимуществ, которые позволили бы достигать стратегических и оперативно-тактических целей как глобальных, так и более мелких. Однако на тактическом уровне полное преимущество сейчас у россиян на большинстве участков. Но не на всех.
"Важность американских разведданных на самом деле немного преувеличена, мягко говоря"
– Главное, что нам нужно от Штатов, – это оружие и разведывательная информация, важность которой, считает Игаль Левин, несколько переоценена: "Американская развединформация полезна прежде всего для раннего предупреждения о российских воздушных атаках, обходе российских систем ПВО и охоты на эти системы. Однако Украина способна бороться и без нее".
– На самом деле это так.
Во-первых, зачем нам нужна разведывательная информация? Это доступ к спутникам, с которых мы видим подготовку к нанесению ракетных ударов, а также можем готовить свои ракетные удары по территории России. Но спутники и для военных сил, и для двойного назначения есть не только в Штатах. Они есть и в европейских странах, чем мы и пользуемся. Мы же в феврале и в начале марта нанесли удары по России, когда нам прикрыли лавочку с разведданными из Штатов. То есть у нас есть доступ к спутникам, так что есть возможность корректировать свои действия.
Во-вторых, разведданные нужны для раннего обнаружения запуска баллистических целей. Но у нас есть собственные возможности для этого. Мы с большого расстояния все видим.
В-третьих, у нас есть собственные возможности, которые могут предупредить об активности «Искандеров», например. Поэтому важность американских разведданных на самом деле немного преувеличена, мягко говоря.
- То есть это не козырь для Трампа?
– Абсолютно нет. Помните, нам угрожали вырубить Starlink? Но Маск поругался с Трампом и окончательно вернулся в бизнес. И не в его интересах терять одну из самых больших стран-потребителей этих услуг.
– А без американского оружия мы сможем обойтись? Оптимисты полагают, что есть куча вариантов, что существуют фирмы-прокладки, поэтому оружие из-за океана все равно будет у нас. А если не будет?
– Во-первых, мы уже сейчас видим диверсификацию оружия. К примеру, мы подписываем долгосрочные контракты на многие единицы зенитных комплексов, в первую очередь SAMP/T, которые могут не просто заменить Patriot, а являются лучшими по своим тактико-техническим характеристикам.
Во-вторых, мы контрактуем французские истребители Rafale и шведские Gripen, это также полностью нивелирует зависимость от F-16.
В-третьих, у нас с теми же французами уже есть долгосрочные контракты на поставку взрывчатки, авиационных бомб и так далее. Французы расширяют свое производство. И уже скоро наступят времена, когда темпы их производства будут опережать темпы американского производства такой же номенклатуры.
Без американского оружия нам, безусловно, будет неприятно. Мы это в какой-то степени ощутим, но не сразу и не полностью. Однако к тому моменту, как начнем это ощущать, наши союзники – Европа, плюс Япония, плюс Британия, плюс Канада – уже смогут его заменить. Даже если мы будем покупать все это оружие.
Также, естественно, есть компании-прокладки. Условно говоря, фирмы из Вьетнама, Камбоджи и т.д. Приблизительно те же страны, которыми пользуется Россия для обхода санкций. Этот кейс может работать в обе стороны.
- Много было шума, что вот-вот появятся украинские дроны-перехватчики, а это, мол, очень эффективный ответ «шахедам». Но сейчас почти ничего об этом не слышно.
– Этой темой начали плотно заниматься только полгода назад. Пока у нас нет необходимых объемов. Но мы делаем прямо семимильные шаги в этом направлении. Очень существенно усиливаем его. Думаю, что за полгода – год сможем выйти на то, чтобы хотя бы половину российских дронов уничтожать на подлете, условно говоря, в полях.
– Дроновый сегмент развивается очень быстро. К примеру, дроны на оптоволокне существенно изменили ситуацию на поле боя. Недавно разговаривала с жительницей Херсона. Она рассказала об ужасных вещах – вражеские FPV-дроны нависают над городом и идет охота на гражданских людей. Говорят, что вполне реально, что и до Киева и других городов эти дроны смогут долетать. Это слухи?
- Это зависит в первую очередь от того, где будет проходить линия боестолкновения в направлении Киева. Как бы дроны ни развивались, но собрать FPV-дрон на оптоволокне, который пролетит более 200 километров, это что-то из области фантастики. Это какие батареи должны быть, чтобы преодолеть такое расстояние? Сейчас у русни «электричка», летающая дальше всех, это «Ланцет». Это 70-80 километров от линии фронта плюс 10 километров с места запуска, то есть суммарно 80-90 километров. И это максимум, они пока не могут увеличить его дальность. Потому что все упирается в двигатели, в батареи, а там пока существуют ограничения.
У них сейчас есть «Италмас», который кошмарит прифронтовые города – Сумы, Краматорск, Славянск, Дружковку и так далее. Если они будут его развивать дальше, то, возможно, что он будет и до Киева долетать. Но это будет сегмент условной «Герберы». Чтобы дрон полетел на такую дальность, придется пожертвовать боевой частью. Поэтому в попытках сделать аналог «шахеда», но в разы дешевле, они все равно придут к тому, что у них получится «Гербера».
– Все чаще слышу, что россияне сейчас на пике своих возможностей. Речь о производстве вооружения, танков, ракет, «шахедов» и т.д. Или этот пик еще впереди?
– Здесь все зависит от экономики. В принципе они уже давно находятся на пике производства вооружения, поскольку упираются в потолок финансовых возможностей для дальнейшего развития, особенно для масштабирования наработок и того, что уже работает. У них получилось масштабировать производство «шахедов», однако все равно есть потолок – уже примерно год производят где-то 180 штук ежедневно.
Да, они масштабировали производство баллистических «Искандеров» и аэробалистических «Кинжалов». Но сделали это в ущерб Х-101 и «Калибрам». Ибо по «Калибрам» у них есть естественные ограничения по носителям, а по Х-101 мы уменьшили им количество носителей операцией «Паутина».
– А что такое природные ограничения?
– Они могут запускать до 40 «Калибров» одновременно, если выведут в море все носители. Не больше. На перезаряжание им все равно нужны где-то сутки. Они могут рассказывать, что процесс перезаряжания длится четыре часа, но это все ложь, потому что ракеты еще нужно подвезти, нужно как-то логистически все организовать. Это не так просто, как они хотят преподнести.
И «Калибры», и «Искандеры» разработаны на базе советских ракет. Семейство «Искандеров» делится на баллистические «Искандеры-М», крылатые «Искандеры-К» и аэробалистические «Кинжалы» (это тоже «Искандеры», просто воздушного базирования). Большая часть их комплектующих – это теперь серый и нелегальный импорт. То есть существуют ограничения, они не могут слишком многое ввозить. Поэтому сейчас бросили ресурсы именно для масштабирования производства в первую очередь «Искандеров» во всех их проявлениях.
"Главная проблема просачивания – это недостаточное количество средств его обнаружения"
– Теперь о ВСУ. Первоначально одним из пунктов этого мирного плана Трампа было ограничение численности нашей армии до 600 тысяч человек. Хотя он уже сказал, что может отменить этот предел, все равно напряжение осталось.
– Эти российские хотелки являются элементом демонтажа национального суверенитета. В первозданном виде там не было никакой детализации. То есть это в мирное время или военное, включая резерв или не включая? У нас в начале полномасштабного вторжения оперативный резерв был более 100 тысяч. Именно за счет него мы устояли в первый год.
Если, например, армия у нас будет насчитывать постоянно 400 тысяч и, условно говоря, 200-400 тысяч оперативного резерва, будут уменьшены наши возможности отвечать россиянам. И самое главное, что этот пункт ограничивает численность нашей армии и не ограничивает российскую. А они способны через год-два нарастить численность армии до трех-четырех миллионов. Ибо человеческий ресурс у них большой. И он еще есть.
– Военный аналитик Тарас Чмут открыто заявил, что переход на корпусную систему был стратегической ошибкой. Почему перепрыгнули дивизионный уровень? В чем смысл?
– На самом деле эта тема очень дискуссионная. И дивизионная, и корпусная системы имеют как плюсы, так и минусы. Но! У нас нет столько кадров, чтобы укомплектовать каждый штаб дивизии. Смотрите. У нас сейчас 20 корпусов. А если мы переходили бы на дивизионную систему, нужно было бы создать не менее 80 дивизий. То есть в четыре раза больше штабов. Для этой математики у нас банально нет офицеров. А коль мы еще говорим, что речь идет о реально боевых адекватных людях, которые знают, что делают, это вообще большой вопрос.
– У нас действительно дефицит опытных адекватных офицеров?
– Да. Весь период войны есть огромный дефицит как образованных, так и опытных, так и адекватных офицеров. И переход на дивизионную систему мы не вывезли бы, если честно. Это во-первых.
Во-вторых, при таком раскладе сил сохранились бы эти ОТУВы, ОСУВы и другие ненужные временные рудименты, работавшие в первый год, а затем их необходимость практически отпала, что было доказано Авдеевкой, Селидово и так далее.
Поэтому переход на корпусную систему был единственным верным вариантом этого этапа войны, который до сих пор не завершился. Мы только отбиваемся и можем лишь реагировать на угрозы, но не создавать их врагу самостоятельно.
Но здесь вопрос в том, что все равно корпусная реформа пока в основном существует только на бумаге, на практике она не приведена в порядок. Практически любой корпус на данный момент разбросан по всему фронту, он лишь частично, а не полностью занимает свою полосу ответственности.
Изменить это может только время, потому что еще нужна массовая ротация. А она в условиях наступления врага является очень опасным явлением. Ее нужно делать очень грамотно. Но начальник Генштаба Гнатов, на которого была возложена эта задача, пока не справился с этим, скажем так.
- Одиозная нардеп Безуглая упрекает Генштаб за многое. В частности, она пишет: «На умалчивании реальности и прикрытии проблем не победишь». Что касается умалчивания реальности, она права?
- Безуглая просто хайпует на проблеме, которая действительно существует на уровнях от командующего батальоном до комкорпуса. Ибо на уровне командиров рот этого нет, как правило, потому что они держат руку на пульсе. Они очень беспокоятся о личном составе и точно не хотят говорить неправду, чтобы банально не подставить смежников, с которыми взаимодействуют. Эти офицеры прекрасно понимают: если они соврут, что потеряли позицию, это приведет к проблемам у смежников, а затем это и до них доберется в еще больших масштабах. Поэтому да, есть проблема, она никуда не делась. Есть командующие корпусами, бригадами и даже командиры батальонов, которые доводят неправдивые сведения. Но на самом деле такое сейчас не повсюду.
- Американский военный аналитик Майкл Кофман недавно опубликовал очерк с фронта о вражеской тактике просачивания: "Сейчас позиции — это участки с двумя-тремя солдатами, с большими пробелами между ними, иногда это километры. По этим пустым километрам и проникают россияне, порой даже группками по одному-два человека, дальше идет накопление. В результате может быть ситуация, когда участок держат эти два-три украинских солдата, а за ними, уже в глубине, накопилось три десятка россиян".
– Здесь я всегда стараюсь включать логику. Если на участке фронта шириной 50 километров находится примерно 150 тысяч личного состава врага, это означает, что у них на каждый километр участка фронта три тысячи человек, то есть два полка или почти бригада. В таких условиях, если бы у нас одно пехотное отделение держало участок в несколько километров, фронт уже давно был бы за Днепром.
У нас действительно есть проблемы с наполнением боевых частей пехоты, с наполнением позиций и их заниманием. Но главная проблема просачивания – это недостаточное количество средств его обнаружения. Ведь враг как просачивается? Он ожидает плохой погоды – когда сильный ветер, проливной дождь, снегопад или сплошной туман. Они по несколько дней могут выжидать приемлемых условий в лесополосах между нашими наблюдательными пунктами. А наблюдательные пункты – наши и российские тоже – не расположены на расстоянии 50 метров друг от друга, потому что это невозможно.
Если мы посмотрим на их просачивание, то оно не происходит за час. То есть они участок в пять километров могут проходить четыре дня, хотя обычным шагом это где-то час. Они немного прошли - спрятались, еще немного прошли - спрятались.
Мы тоже это контролируем. Поэтому, когда видим скопления их войск, во-первых, пытаемся его поразить, особенно когда оно доходит до пика, чтобы можно было одномоментно уничтожить как можно больше личного состава и автомототехники.
А во-вторых, мы тоже даем команду на наблюдательные пункты проявлять еще большую бдительность. Поэтому врагу остается только использование природных особенностей, например продвижение через лесополосы, через балки, вдоль рек и так далее.
Эта просачивание идет с двух сторон. Мы помним недавние кадры одного из наших штурмовых полков из Покровска. Как они туда попали? Так же просочились. И по трубам проникали также. Эту тактику придумали мы и первыми начали использовать.
Но сейчас речь идет больше о том, что мы не можем через каждые 50 метров понатыкать наблюдательные пункты. Поэтому нам нужно как минимум в несколько раз больше дронов. А когда такого количества нет, остается только вовремя зачищать просачивание и усиливать передний край. С чем у нас проблемы. Потому что мы часто реагируем на эти просачивания несвоевременно. Пока информация дойдет и появится решение, могут пройти сутки. А за это время враг туда уже два взвода пехоты натягает. И не просто закрепится, а сделает засады между нашим передком и местом просачивания. И все это пространство оказывается в оперативном окружении.
Это не новая тактика. Она очень давняя. Просто враг имеет человеческий ресурс для ее масштабирования.
– На фронте катастрофически не хватает пехоты, и не только. Мобилизация провалена. Плюс сотни тысяч находятся в СЗЧ. Известна аксиома: фронт не терпит пустоты, если где-то нет ваших солдат, то обязательно туда придут солдаты врага. Как решить проблему с мобилизацией?
– Сложности в том, что у нас демократическое государство. Каждый может написать, что в ТЦК очень нехорошие люди, все коррупционеры и так далее, сознательно упуская, что там работают военнослужащие. А на болотах нет такой проблемы. У них тоже иногда людей на улицах хватают. И если человек попадает в военкомат, он оттуда редко выходит. Его отправляют в армию штурмовать посадки и просачиваться сквозь нашу оборону без должной подготовки.
Но наружу это не вылезает, потому что там информационно все давным-давно прикручено. Если бы там кто-то начал серьезно поднимать эти вопросы, как у нас это делается, то этот человек уже давно бы сидел в тюрьме. А у нас демократия, потому и пожинаем эти плоды.
– На чем будут сосредоточены ВСУ и российская армия в следующем году?
– Пожалуй, весной и летом россияне будут сконцентрированы на Купянском направлении и на Константиновке. Также все будет очень зависеть от того, устоят ли сейчас Покровск с Мирноградом. Там еще далеко ничего не ясно.
Военный обозреватель Богдан Мирошников
– На Западе много говорят о гарантиях безопасности для Украины. Хотя все понимают, что реальными гарантиями может быть только боеспособная украинская армия. Ситуация сегодня очень сложная и тяжелая. Мы выстоим?
- Куда мы денемся? У нас действительно ничего не изменилось. Просто сейчас власти совершают очень большую ошибку, что ведут коммуникацию типа «переговоры о достойном мире». Мне кажется, так не нужно было делать, потому что это увеличило процент тех, кто реально в это поверил.
Знаете, в свое время я самостоятельно пытался анализировать течение основных битв 2014-2015 годов и того, что было дальше. Поэтому, когда на горизонте замаячила полномасштабка, я в это не верил. Как и все, наверное.
– Я была уверена, что это произойдет.
– У меня была другая логика. Я знал, что русня может что-то подобное сделать. Но мне в голову не приходило, что они реально настолько недооценят нас, что группировкой в 200 тысяч будут пытаться захватить Киев, Харьков и продвинуться на все Левобережье.
– А теперь вы как настроены?
– В плане внутренних ощущений ничего не изменилось. В плане того, что вижу, тоже. Мы продолжаем борьбу. Россияне продвигаются темпами улитки. Мы их изматываем. На самом деле глобальный вопрос пока только один – раньше падут россияне или мы.
– Ваш прогноз?
– Мой прогноз, что им все же ускорит падение экономика, а наше падение могут ускорить только общественные настроения внутри страны. Если количество людей, которые топят за договоры-капитуляцию, увеличится условно с 10-12%, как сейчас, до 40% или до 50%, это будет большой проблемой.
